Военно-патриотическое воспитание
Контактная информация

Адрес: 
195271, Санкт-Петербург,
Кондратьевский пр., д. 75, корп. 2

Тел./факс:
+ 7 (812) 412-57-88
Референт – Анна Кузнецова    

Электронная почта:
anb@delorus.com 








 
АлександроНевское братство


Свято-Троицкая Александро-Невская Лавра

Становление человека как субъекта социально-хозяйственной деятельности: ценностный аспект

Авторы: Невелев А.Б. д.ф.н., профессор ЧГУ, Челябинск

Самой глубокой тайной человека разумного (homo sapiens) является человек любящий (homo amoris), человек как ценностное бытие, что определяет, в конечном счете, его становление как субъекта социально-хозяйственной деятельности. Земля может стать для человека домом, а он действительным хозяином в нем, если он духовно родится в этом полном кризисов мире универсально любящим человеком, т.е. сумеет в своем ценностном социально-хозяйственном бытии жизнеутверждающе отнестись к миру.

Только в этом случае наступит длительный период «улучшения Земли». Поэтому главной проблемой современной духовной жизни людей  представляется проблема духовного рождения универсально любящего человека, способного стать субъектом социально-хозяйственной деятельности. Все попытки внешнего переустройства жизни (прежде всего, политические, экономические, технические и т.д. революции), минуя действительную духовную трансформацию человека, потерпели фиаско и не могут в аспекте духовного рождения рассматриваться всерьез.
          Цивилизационные ценностные ориентиры, настраивающие сознание людей на максимальность предметного развития в сфере техники, экономики, правового регулирования общественного бытия, политики, идеологических доктрин, то и дело заводят повседневную жизнь людей в тупики крайностей. В этой связи можно уже говорить о тотальном кризисе самого приоритета предметной стороны ценностного мира и хозяйствующего в нем человека. Этот приоритет является самой характерной генерализующей чертой цивилизационного мышления и приходит время его радикального культуроцентристского переосмысления. Культура является неотъемлемым моментом ценностного бытия. Буквально, как известно, слово «культура» переводится:  «возделывание», «почитание», «воспроизводство», «поклонение». Культура – это возделывание и почитание формы отношения человека к миру. Любая вещь материальной культуры содержит в себе как природный материал, так и значимую форму, которую человек придал этому материалу. Возможность формы, ее выделения содержится в природе, а действительность формы связана с культурной фиксацией этой формы человеком. Фиксация формы предполагает ее открытие и дальнейшее воспроизводство (культивирование). Найденная, открытая человеком форма должна быть общественно ценностно закреплена, т.е. усилена с помощью группового эффекта, когда люди, повторяя действия, открывшего форму индивида, воспроизводят ее в своей деятельности. Эта форма утверждается как «способ деятельности», «способ жизни». Культура в целом представляет собой совокупность открытых и закрепившихся в жизни людей форм отношения к миру. Но жизнь развивается, изменяется, поэтому какие-то формы прежней жизни устаревают, перестают быть актуальными, исчезают, забываются. Изменившись, культура требует себе новых знаков, новых признаков, новой разметки, иначе говоря, происходит символический и знаковый «переразбив» человеческого бытия. Культура вынуждена обновляться вместе с жизнью. Она имеет направленность не только на внешнюю природу, но и на внутреннюю природу человека. Культура размечает природное бытие самого человека, организует его энергию, его переживания, стремления. Культурная развитость человека зависит от того, насколько его внутренняя природа согласилась с внутренней культурной разметкой. З. Фрейд, например, акцентировал разлад, противостояние в человеке «Оно» и «Сверх-Я», культурную форму и энергию бессознательного. Но, думается, он довел этот разлад до абсолютизации. В таком случае социализация, окультуривание природной энергии человека выглядит как безнадежное дело, а соответственно, безнадежным предстает и утверждение о возможности духовной трансформации человека в сторону человечности. В этой связи, представляется справедливой критика позиции З. Фрейда, которую осуществляет Б.П. Вышеславцев в книге «Этика преображенного Эроса» (1). Культура внедряется во внутреннюю природу человека, как правило, с помощью приостановки его естественных природных процессов. Эта приостановка природного процесса осуществляется через момент отрицания, ограничения, запрета, табуирования. В филогенезе запреты были представлены в форме табу. Запреты, которые род или сам человек налагает на себя, не отменяют существование энергии страсти, влечений. Запрет как плотина на реке аккумулирует, концентрирует энергию жизни. Тем самым, культура создает избыточную энергийность живого бытия человека, «запретный плод сладок». Таким образом, культурный человек – это человек, который может сказать себе «нет». Гегель соотносил культуру с «задержанным вожделением», но, видимо, высшая культура заключается в «вожделенной задержанности». Способность к «задерживанию вожделения», влечений человека исторически вырабатывается в ходе становления навыков хозяйственного освоения мира. Внутренним эффектом при этом является разрыв узкого горизонта биологически обусловленного, инстинктивного внимания становящегося человека. Внимание человека систематически приковывается к биологически нейтральной вещи, создавая просвет в горизонте жесткой природной зависимости, поднимая становящегося человека над конкретикой биологически обусловленной ситуации. Абиологическое тем самым выводит человека за ситуацию природной состязательности (2). Культура, даже в ее элементарной форме, задает отношение, дистанцирует человека от мира и по-новому соединяет человека и мир. Человек предстает как существо относящееся. Не вдаваясь в различие внутренних и внешних отношений, отметим, что отношение как таковое представляется нам как единство различенного, и различенность единого. Отношение предполагает опосредование различных, и различие опосредованных независимо от качества различий. Б.Рассел, например, в статье «Мое философское развитие» (3), выступая против внутренних отношений, позитивистски акцентирует различие относящихся сторон, в то время как его философские оппоненты акцентируют их единство. Представляется естественным, учитывая свою правоту оппонирующих сторон, осознать именно самое операцию смены акцента, высвечивание вниманием исследователя попеременно то относящиеся стороны, то их отношение. От того, что внимание переводится с одного на другое, не изменяется сам факт, что относящиеся стороны и отношение между ними даны вместе. Отметим и то, что отношение как таковое можно фиксировать только мыслью. Тут (при фиксации мыслью) и возникает различие внутреннего и внешнего опосредованного культурой отношения. Понятно, что границей внешнего и внутреннего выступает сам индивидуальный человек. Мысль - в нем (как внутреннее), отношение – вне  него (как внешнее). Во внешнем отношении человек занимает позицию стороны этого отношения (части его), во внутреннем отношении человек занимает позицию центра, позицию самого отношения (как целого).
 Во внешнем отношении довлеют стороны (части) отношения над ним самим (над целым). Во внутреннем отношении (мыслительной форме) довлеет само отношение (целое, центр, переживание отношения как такового) над его сторонами (над частями, предметами переживания). Таким образом, методологической процедурой, выражающей перевод отношения в мыслительную форму (перевод, постоянно происходящий в повседневной жизни человека) будет смещение акцента с относящихся сторон на само отношение. Жизнь индивидуального человека как бытие во времени «стирает» (Г.Гегель) определенность относящихся сторон, выводя для человека на первый план суть самого отношения (как такового). Это «стирание», схематизация сторон отношения выражается в их символизации, обозначении.  В качестве символов, знаков относящиеся стороны представлены в мыслительной форме, служа задачам выражения ее сути как отношения (как образа целого). Мыслительная форма в своей структуре выражает эти отношения.
Прежде, чем отвлечь отношение от взаимодействующих сторон, надо чтобы оно было действительным сцеплением этих сторон. Многократно повторяясь взаимодействие закрепляется в относительно устойчивых «фигурах», представляемых субъекту сторонами действительного взаимодействия. Каждая из сторон вне непосредственного взаимодействия представляет субъекту это отношение. Отношение в этом случае существует в качестве представления, «отягощенного» телом относящейся стороны. Тут кроется противоречие «неравенства самому себе» (4, 81): отношение как таковое должно быть фиксировано в его определенности особо, вне относящихся сторон, но в то же время его нельзя представить иначе, как посредством определенной вещи (символа, знака). Поэтому по мере развития отношений подготавливается «отслаивание» отношения в качестве мыслительной формы от относящихся сторон и «срастание» его с избранной (объективно) символизирующей или обозначающей его вещью.
Иначе говоря, противоречие разрешается тем, что полагает себя в новой форме: из совокупности особенного бытия, охваченного отношением, выделяется такое, которое в качестве «третьего» несет функцию проявления, выражения отношения как такового. Редукция мыслительной формы к отношениям есть подчеркивание тождества их и отношений, но поскольку нельзя не учитывать специфический способ бытия мыслительных форм, постольку они и отношения являются непосредственно различными. Мыслительная форма - это отношение, но такое отношение, которое обрело известную самостоятельность от объективно вступающих в это отношение сторон, она есть идеализированное отношение. Относящиеся стороны в нем «стерты», схематизированы, сжаты до простоты вариантов развертывания абстрагированного, «оторвавшегося» от них отношения. Таким образом, различение мыслительных форм и отношений - следующая за отождествлением познавательная процедура. Становление и развитие действительных отношений необходимо сопряжено со становлением и развитием мыслительных форм. Предметная мыслительная форма ценностного бытия предполагает культурную оппозицию (опосредование, отношение) человека и мира и выражает в сознании эту оппозицию. По мере развития предметностей мыслительной формы  изменяется и характер связанности жизненной энергии влечений (любви) человеческого индивида. Ее предметность становится «сверхчувственной», предметная неопределенность энергии мыслительной формы возрастает. Выход сознания в сверхчувственную сферу мы связываем с переходом  от  символа к знаку как эталонирующей инстанции. Соответственно изменяется и предметный характер связанности жизненной энергии человеческого индивида. Ее предметность становится сверхчувственной, неопределенность вновь возрастает. Логика «исчезновения» предметности не останавливается и на абстрактной определенности знаково-информационного поля, она ведет к  постановке вопроса о предельных границах этого поля и попытке эти  границы обнаружить. «Исчезающая предметность» (К.Ясперс), рассматриваемая как тенденция противоречивого развития, связанная с универсализацией социокультурных средств отношения к миру, присуща каждому из уровней предметности. Она характеризует собой предел исчерпания предметной определенности. Возвышение (сублимация) жизненной энергии (любви) тут достигает предела, человек рождается духовно, познает (узнает) себя.

А.Ф.Лосев в статье «Эрос у Платона», последовательно реконструирующей глубинный смысл этой наиважнейшей для образования человека как субъекта социально-хозяйственной деятельности проблемы, отмечает: «Эрос Гесиода и орфиков есть космическое начало, начало животворящее и всепроникающее... Однако греки знали еще и другого Эроса. И если первый мы называли космическим, то этот второй был Эросом лирическим, Эросом индивидуального влечения. ...Настроение Платона волновалось... учением и жизнью Сократа, а также и смертью его. Только преодолевши эту трагедию великого праведника, - преодолевши внутренне и настроительно, - он начал строить свой вожделенный мост между небом и землей, не удавшийся в самом факте сократовской философии и жизни. Платон, вдруг прозревши тайну любви, этого состояния, которое хоть на время дает общение с чужой душой и через то воссоединение с потерянным всеединством, этот Платон начинает класть понятие Эроса в основу всей своей философии. Ему еще раз хочется попытаться построить мост. И вот он его строит. ... Прославляя божественное вдохновение, mania - термин, допускающий двоякий перевод, и «вдохновение» и «исступление», - Сократ в этой речи (диалог «Федр» - А.Н.) берется доказать, что «исступление дается богами для величайшего счастья». ...Душа оперяется и рождение крыльев вызывает мучительную сладость и щекотание. “Она неистовствует и, как бешенная, не может ни спать ночью, ни оставаться на одном месте днем, но бежит со своей жаждой туда, где думает увидеть обладателя красоты». Это и есть Эрос. ... Положительное в «Федре»... утверждение абсолютного в любви, существующего в виде восприятия вечного в преходящих формах. ...Если Эрос только стремится к красоте, то, значит, он еще не имеет ее. ...Он сила, ведущая человека к богам, а богов к человекам. Без него невозможны были бы ни просвещение, ни искусство, ни мистерии, ни гадания. ...Он сын божественного Обилия (Пор) от человеческой Бедности (Пении). И он вечно разделяет судьбу то своего отца, то матери (совершенно точно мифопоэтически выраженная картина метаний универсальной любви между предметно определенными полюсами мыслительной формы – А.Н.). «...Вот оно название Эроса по его деятельности: это есть рождение в красоте как по телу, так и по душе». Рождать - дело божественное. Как только наша природа достигает известного возраста, она хочет рождать и телом и душою. В смертном существе это залог бессмертия. И потому Эрос есть Эрос не прекрасного, но Эрос рождения и родильного плода в прекрасном. ...Родить стремится каждый, любящи прекрасное. Он хочет слиться с прекрасным, слиться настолько, чтобы породить новое существо, и чтобы сделать свою любовь тверже той, которая бывает при рождении обыкновенных детей. И вот рождают души, бременеющие красотой, прекрасные создания в области художественной, общественной и политической жизни.
Платон устанавливает несколько видов этого Эроса (по существу уровней универсальности любви, коррелированных с лестницей предметностей мыслительных форм – А.Н.). «Идущий к этому предмету правильно должен с юности начать свое шествие к прекрасным телам, и притом, если руководитель руководствует верно, сперва любить одно тело и здесь рождать прекрасные речи (курсив мой – А.Н.); потом сообразить, что прекрасное в каком-нибудь одном теле сродно с прекрасным в другом, и как скоро надобно преследовать прекрасное видовое, то было бы великое безумие не почитать его одним и тем же во всех телах. Думая же так, он должен сделаться любителем всех прекрасных тел, а эту сильную любовь к одному, презрев и уничижив, ослабить». Это первая форма: Эрос прекрасных тел.
«После сего следует ему прекрасное в душах ценит выше, чем прекрасное в теле, так что, если бы кто по душе благонравный, лицо имел и мало цветущее, - этого довольно должно быть ему, чтобы любить его, заботиться о нем и стараться рождать в нем такие речи, которые делают юношей лучшими. Таким образом, он опять принужден будет созерцать прекрасное в занятиях и законах, и видеть его, как сродное себе, а красоту телесную уничижить». Это вторая форма Эроса: Эрос прекрасных душ и их порождений.
 От тел и душ любовь обращается ко всему миру, во всей его целости. Здесь она, рождая прекрасные и величественные речи, созерцает все обширное море красоты. Это третья форма.
Наконец, telos tôn erôticôn, высшая стадия Эроса, - это то первично прекрасное, которое ни рождается, ни погибает, ни увеличивается, ни оскудевает. «Если бы это прекрасное та увидел, то и ни подумал бы сравнивать ни с золотом, ни с нарядом, ни с прекрасными мальчиками и юношами, что видя, теперь поражаешься  и готов сам, подобно многим другим, которые видят своих любезных и всегда обращаются с ними, если возможно, не есть и не пить, а только смотреть и быть вместе с предметом любимым. Это красота в себе, не имеющая никаких здешних определений. Узревший этот запредельный, тамошний мир, живет истинной жизнью и он любезен богу больше, чем всякий другой смертный. Таков Эрос».  (5, с. 123, 124, 125, 126, 127, 128, 129, 130, 132, 133 - 134). 
Четыре этапа рождающего возвышения (сублимации) Эроса, которые отмечает А.Ф.Лосев в философии Платона, есть то, что у К. Маркса предстает (на материале экономического, хозяйственного мышления) в качестве четырех генетически развертывающихся типов формы стоимости (ценности) (6). Приведенный текст А.Ф.Лосева с обширным цитированием диалогов Платона подтверждает суть  предельной мыслительной формы («не имеющей никаких здешних определений») как единства взаимосвязанных полюсов: относительный полюс (ничто-предметность) и эквивалентный полюс (все-предметность), (Бедность и Богатство как таковые у Платона) указуют на энергию Любви, любви как таковой, в себе.                                   
Основательную разработку проблемы преображения Эроса в интересующем нас  ключе образования предпринял в свое  время и  русский философ Б.П.Вышеславцев («Этика преображенного Эроса») (1). Он отмечает, что З.Фрейд, который внес фундаментальный вклад в рассматриваемую проблему, скорее, строит свое учение не на идее сублимации (возвышения) энергии любви, а на профанации  платоновского Эроса. Впрочем, известно, что точка зрения самого З.Фрейда претерпела трансформацию, а К.-Г. Юнг, Э. Фромм и другие его последователи по-своему эволюционировали в сторону по-платоновски  интерпретированного Эроса.
В контексте разговора о ценностном аспекте становления субъекта социально-хозяйственной деятельности нельзя не вспомнить тексты русского философа И.А. Ильина. В частности, в работе «Путь к очевидности» он обнаруживает весьма глубокую продуманность, фундаментальную прочувствованность задачи возвышения энергии любви как ключевой и стержневой в ценностном становлении человека-хозяина своей земли. В параграфе «О духовности инстинкта» он пишет: «Не следует сводить человека к его «сознанию», мышлению, рассудку или «разуму»: он больше всего этого. Он глубже своего сознания, он проницательнее своего мышления, могущественнее своего рассудка, богаче своего разума. Сущность человеческого существа - утонченнее и превосходнее всего этого. Его определяет и ведет не мысль и не сознание, но любовь, даже и тогда, когда она в припадке отвращения судорожно преобразуется в ненависть и окаменевает в злобе. Человек определяется тем, что он любит и как он любит. ...Воспитание человека начинается с его инстинктивных корней. Оно не должно сводиться к разглагольствованию или к проповеди; оно должно сообщить ребенку новый способ жизни. Его основная задача не в наполнении памяти и не в образовании “интеллекта”, а в зажигании сердца. ...Дух не есть ни привидение ни иллюзия. Он есть подлинная реальность, и при том драгоценная реальность, - самая драгоценная из всех. ...Первый луч солнца должен озарить детскую колыбель: только тогда дитя станет “солнечным ребенком”, а взрослый человек понесет через жизнь “лучезарное сердце”. Дух живет повсюду, где появляется или переживается людьми - Совершенство ...Инстинкт должен радоваться духовному совершенству, - встречать его умилением, благодарностью, любовью. Пусть “волк” инстинкта воззрится на духовного “ангела”, и встретится с Его взором, и узнает в Нем свое собственное высшее и лучшее естество, и восчувствует к нему доверие и благодарность, и привяжется к нему любовью и верностью: ибо “ангел” взирает кротко и благостно и “волк” должен получить от него этой благости и кротости. Тогда они найдут друг друга и соединятся на всю жизнь. “Волк” представит в распоряжение “ангела” всю свою инстинктивную силу. Он будет нести радостно свое служение, и глаза его не будут сверкать злобой. А “ангел” не будет горестно и беспомощно плакать о погибшем человеке. ...Это и есть важнейший акт воспитания. Ибо “воспитать” значит сделать из ребенка не преуспевающего чревоугодника, а духовно- зрячего, сердечного и цельного человека с крепким характером. А для этого надо зажечь и раскалить в нем как можно раньше духовныйуголь”: чуткость ко всему Божественному, волю к совершенству, радость любви и вкус к доброте. Это откроет ему путь вверх и даст ему духовную свободу. И тогда может однажды настать тот прекрасный день, когда им действительно овладеет сверхличное пламя духа и он явится людям как Божие орудие - как светящий и призывающий факел своего народа.
     ...Человеческий дух есть дух инстинкта; а человеческий инстинкт есть инстинкт духа. И может быть близится счастливое время, когда люди поймут этот закон, примут эту истину и пойдут по этому пути. От этого зависит все будущее нашей культуры». (7, с. 307, 311 - 312). Представляется, что слова о законе, связывающем дух и инстинкт, точно схватывают суть того, что можно назвать законом обратного отношения между степенью предметной определенности мыслительной формы и степенью её любящей энергийности.
Любовь оказывается  инвариантом  человеческой жизни в целом, то есть жизнью по преимуществу, жизнью вообще, жизнью как таковой  безотносительно к многочисленным предметам любви, к предметным горизонтам ее бытия. Выведение ее за рамки предметной зависимости превращает ее в просто любовь во что бы то ни стало, идеализированно возвышающуюся над злобой дня.  

Библиографический список

1.                      Вышеславцев Б.П. Этика преображенного Эроса. - М.: Республика, 1994. - 368с.
2.                      Плотников В.И. Социально-биологическая проблема. - Свердловск.: Изд-во УрГУ, 1975. - 191с.
3.                      Б. Рассел. Мое философское развитие // Аналитическая философия: Избранные тексты. - М.: Изд-во МГУ, 1993. - 181с.
4.                      Маркс К. Критика политической экономии (Черновой набросок 1857-1858 годов)// Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. - 46. Ч.I. - М.: Политиздат, 1968. - 559с.
5.                      Лосев А.Ф. Эрос у Платона// Вопросы философии. - 1988. - №12. - С.120-139.
6.                      Маркс К. Капитал. Т.1.// Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. - Т.23. - М.: Политиздат, 1973.- 907с.
7.                      Ильин И.А. Путь к очевидности. – М.: Республика, 1993. – 431с.



Невелев А.Б. д.ф.н., профессор ЧГУ Челябинск



Возврат к списку материалов

Новости ДЕЛОРУСа
Православный календарь



Церковнославянский семинар  Русская Православная Церковь Уральский институт бизнеса им. Ильина Русская народная линия
 
Изборский клуб

   Родная Ладога