Военно-патриотическое воспитание
Контактная информация

Адрес: 
195271, Санкт-Петербург,
Кондратьевский пр., д. 75, корп. 2

Тел./факс:
+ 7 (812) 412-57-88
Референт – Анна Кузнецова    

Электронная почта:
anb@delorus.com 








 
АлександроНевское братство


Свято-Троицкая Александро-Невская Лавра

Православие в социально-культурном развитии современной России

Авторы: Князев В. М. д.ф.н., профессор, проректор Уральского института бизнеса им. И.А. Ильина

 

Жизненная суть православия в том, что в нем открыт для каждого человека божественный источник духовно-преображающей силы и заповедана самим Богом Иисусом Христом истина пути обретения человеком этой силы. Живущий человек не может не желать полноты и совершенства своей жизни, не может не стремиться к обретению сил духовного преображения, используя благодать которых он может достичь желаемого совершенства жизни. Поэтому душа каждого человека узнает в православии родное,  и тянется к его духовному свету, к свету спасительной благодати.

Жизненная суть православия в том, что в нем открыт для каждого человека божественный источник духовно-преображающей силы и заповедана самим Богом Иисусом Христом истина пути обретения человеком этой силы. Живущий человек не может не желать полноты и совершенства своей жизни, не может не стремиться к обретению сил духовного преображения, используя благодать которых он может достичь желаемого совершенства жизни. Поэтому душа каждого человека узнает в православии родное,  и тянется к его духовному свету, к свету спасительной благодати.
Благая весть православия гуманистична, ибо для Христа Спасителя, Бога Любви  нет «ни эллина, ни иудея», а есть человек слабый от болезни соблазна и греха, есть человек,  молящийся о своем спасении. Православие персоналистично, требует от человека духовного труда, телесной аскезы, духовного рыцарства в борьбе со страстями души, зрелого самосознания, способного вынести огонь самокритики, глубинного покаяния. И, наконец, православие. В своей полноте и открытости всем людям, универсальности и вселенскости Православие обретает подлинный и спасительный Богочеловеческий смысл.
Ясно, что понятое таким образом православие, должно мыслить  как основу социально-культурного развития  современной России, так как успех  социально-культурного развития может быть производен только из силы действительно-жизненного мотива человека-труда, ищущего самореализации в результативности и творчестве труда, а не на бессилии, деградировавшего от лени и разврата потребителя. Почему же современная либеральная Россия не кладет в основу социально-культурного развития  всесилие духовных сил православия?
Логично предположить, следуя за остроумной мыслью академика Д.С. Львова, что к двум традиционным бедам России (плохие дороги и дураки) добавилась ныне третья – дураки ведут граждан России по плохим дорогам. «Плохие дороги» – это дороги тупика, разрушения и смерти, тогда как путь православия – путь жизни и созидания во имя Его.
Мысль о том, что водят нас бесы, что сбились мы с пути праведного, не нова для национального сознания русских с времени гениальных прозрений А.С. Пушкина. Что касается текущего времени, то и ему дана верная оценка, к примеру, историком И.Я Фрояновым  в его книге с символическим названием «Погружение в бездну»;  логиком, философом  А.А. Зиновьевым, метко назвавшим процесс перестройки – «катастройкой»; политологом А.С. Панариным, показавшим реальные основания для утверждения в постхристианском мире царства православной цивилизации; талантливым публицистом, зам редактором журнала «Наш современник» А.И. Казинцевым, дающего в реальном времени серьезную аналитику «окаянным дням» современности,  и многими другими. Таким образом, верным ли путем идут «товарищи»? - это не вопрос, ибо реальная жизнь уже ответила на него, явив миру в краткий момент современной истории картины тотальной деградации, гибели великой страны, великих народов России. Объективно жизнь сняла этот вопрос, поставив перед желающими жить другой вопрос: почему «россияне» как стадо убойного скота идем за «дураками» по дороге гибели?
В этом объективно, самой жизнью поставленном вопросе есть то, что подвластно нам, с чем мы можем продуктивно работать, – субъективный аспект вопроса. Из этики православия мы знаем, что условием объективного изменения мира, является наше собственное изменение. Не имея силы изменить себя, избавиться от какой-либо дурной привычки, как мы можем изменить мир, очистить людей от греха?. Сила любого воззрения, в том числе и православного мировоззрения, состоит в его способности не только  объяснить внутренний мир человека, но, прежде всего, в способности изменить, духовно преобразить внутреннюю суть человека. Православие содержит в себе умное делание такого самоизменения, духовный опыт православие содержит в себе знание духовного преображения человека. Это знание способа покаяния. Проблема в том, что говоря о православии как основе социально-культурного развития России, мы не говорим об операциональном, духовно преображающем действии православия в предметности отношения, которое складывается между социально активным православным человеком и реальностью имеющейся социальной структуры российского общества. Очевидно, что каток радикальных реформ катится, деформируя человечность социальных отношения российского общества, и православие не помеха на пути этой слепой, все нивелирующей силе рынка. Если путь либеральных реформ, проводимых в современной России, есть путь гибели, то на что мы рассчитываем, в чем находим алиби нашему не сопротивлению злу, как оправдываем наше бессилие при наличии у нас духовной силы православия?  В этом алиби нельзя удовлетвориться психоаналитическим самокопанием, ибо за текстом личностного покаяния звучит молчаливый, но судный контекст молитвы: «Благословен еси Господи! Научи мя оправданием Твоим!» 
Поэтому, в первом приближении  мы слышим, видим, чувствуем, умозрим ответ на этот вопрос об алиби в том, что мы вышли на поле жесточайшей брани, не вооружившись, как следует перед лицом безжалостного и до зубов вооруженного противника. Мы решили бороться за человечность социальных отношений в России «абы как», на «авось». Чтобы осознать дремучую глупость русского «авось», «абы как», надо поставить себя на место нашего учителя Иисуса Христа и увидеть, что мы проиграли бы бой с дьяволом и его слугами, не начав его. И, ясно почему. Потому что мы это не Иисус. Иисус, победивший мир, власть князя мира сего, вырвавший жало смерти из своей жизни, не был праздным гулякой, эдиповым мальчиком, безответственным утопистом, а был единородным Сыном Бога, знавший цену Своего божественного достоинства и умеющего силой бойца безусловно в любых условиях не умалить Своего Божественного достоинства, а упрочить Его и победить любого врага.
Да, мы не боги, но мы можем быть причастны пути Бога. Ведь Бог вочеловечился, чтобы человек мог обожиться. Христос, уйдя в Царство Божье, не оставил нас, а «помянет» каждого в Царстве своем, кто живет во имя Его. Он оставил нам в помощь мистическое тело Свое – Христианскую  Церковь, которую не одолеют врата ада. Нам заповедано быть как Христос, подражая его воинской доблести. Нам заповедано защищаться от сил зла этого мира силой воцерковленного сознания, покровом Богоматери и святого воинства Христова.   
Рассматривая конкретно разверстку поставленного вопроса, спросим себя: как мы можем достойно нести груз знания этого ответа при решении проблем социально-культурного развития современной России.
Суть проблемы социально-культурного развития современной России –  в исторической субъектности этого процесса. Кто, исходя из каких принципов  исторического развития, управляет динамикой изменений социально-культурного процесса в России – тот и решает проблему социально-культурного развития России. Суть проблемы для нас в том, чтобы нам – православно мыслящим людям быть в числе управителей социально-культурной динамикой российской жизни.  Нам надо выйти в бурное, непредсказуемое море истории, самоорганизовать вокруг себя команду корабля, заставив ее работать на успех плаванья по православному курсу истории к берегу «земли обетованной», к берегу Царствия Божьего. Организация работы корабельной команды требует знания ее состава. В нашем случае – это знание социального состава, социальной динамики современного российского общества и выработка правильного отношения к каждому ее участнику.
Что представляет из себя социально-культурная динамика современной российской жизни, в какой мере она восприимчива зовам, командам «православных капитанов»?
Субстратная и субстанциональная ткань общественных отношений современной России радикально изменилась и стала чуждой интенциям православной души, устремлениям православного духа.
Сущая    по значимости для православия социальная сила современной России (главный носитель русской православной духовности)  – крестьянство- почти полностью уничтожено. Вначале державной волей И.В.Сталина, осуществляющего необходимую в преддверии войны политику индустриализации, а затем произволом коммунистической номенклатуры, живущих умом теоретиков «неперспективных деревень»,  крестьянство было отдано на заклание и почти полностью истреблено. Ныне остатки крестьянства добиваются солдатами рыночного фундаментализма. Исконно крестьянская, казацкая  страна Россия  не имеет сейчас жизнеспособного казачества, крестьянства.
Следовательно, православие не имеет сущей, социально традиционной опоры для своих идей в России.  Правда, дух крестьянства, его память православная все еще жива, в сыновьях, внуках крестьян. И эта память рождает феномен  писателей «деревенщиков», здравый смысл народа, позволяющий верно оценить и раскусить плутовство современных софистов поющих «лабуду» о либеральном рае. Ментальность русского крестьянства, православного по всему своему образу жизни есть тот «Китеж град», который сокрылся из внешней событийности истории, погрузившись как идеал духовной стойкости, неподкупной и бесстрашной  красоты и истины русской православной души  в родовую память народа. Не отступил, не умер, а сокрылся в вечной обители Бога, чтобы светить светом идеала сынам народа, не забывшим своего родового происхождения. За внешней динамикой социальных трагедий, комедий, фарсов, мимикрий скрывается в покое вечности родовая жизнь народа. Скрывается особый смысл жизни народа: не его историческая миссия жизни и выживания на поле исторических войн за мировое господство, а его божественный мессианизм – то предназначение народа в мировой истории, к которому его предопределил Бог.
Интеллектуальная ловушка, в которую попадает православный пассионарий, состоит в  том, что он как птица вольная взмывает в высоту постмодернистской имитации, игры в мифологемы, забывая, что движение в даль действительной свободы есть движение к первоистокам. Что рай как полнота жизни природного космоса подчиненная красоте и истине исторической ритмике лета Господнего – этот рай был воплощен в реальную жизнь, быт и культуру православного русского крестьянина. Крестьянин, живущий в полноте естественного бытия, по закону Божьей заповеди, есть человек естественный, человек божий. А человек, живущий в противоестественных условиях города, в ритмах популярной культуры, по императивам культуры развлечений, декаданса, есть человек противоестественный, безбожный. Поэтому духовная воля интеллектуала аксиологически слепа, если она не питается токами душевной энергетики крестьянского народа. Дух народа русского рожден и вскормлен и все еще живет благодаря действию исторической памяти, живет жизнью души православного крестьянина. Горькая правда переживаемого нами момента в том, что мы мыслим себя народом, а сущая сила народа скукожилась до пространства  нескольких соток садового участка, до человеческих осколков и теней, что еще влачат жалкое существование в  вымирающих русских деревнях.         
Исследователь, обратившись к социальной роли и значению рабочего класса в современной России, невольно ловит себя на мысли:: «куда же исчез великий рабочий класс СССР?» Люди  старшего поколения помнят, величественные лозунги на главных площадях городов со словами здравицы: «Слава рабочему классу!». Период перестройки показал, что рабочий класс, в особенности шахтеров использовали для разрушения социализма – строя, наиболее выгодного рабочим. В период рыночных реформ рабочий класс, утратил все свои завоевания и вновь стал люмпеном. Выяснилось, что он ничто без ленинской гвардии, которая строила его как хотела. Выяснилось так же, что партийная номенклатура прекрасно может обойтись без рабочего класса  и, вообще, без народа.
И еще выяснилось то, что социальная структура созидается не только силой экономического фактора, действующей в обществе системой разделения труда, но и идеологическим действием культуры. Оказывается, что сила аксиологического суждения, соединенная с мощью пропагандистского аппарата государства, может творить «чудеса» – социальные фантомы. Проиллюстрируем это, обратясь к реальной российской истории.   Большевики и их либеральные последователи демонизировали крестьянство  – сущую основу православной цивилизации. Они свели социальное положение крестьянина до крепостной зависимости, создали условия жизни на  селе не совместимые  с нормами физического выживанием. При советской власти крестьянам символически оплачивали тяжелейший труд, требующий постоянного круглосуточного напряжения, по выращиванию хлеба, ухода за скотиной в символической оплате «трудодни». Сельской молодежи, чтобы она  по достижению 18 лет не покидала село, не выдавали паспортов. Тем самым узаконили  крепостничество на селе. В условиях либеральных свобод  произвол в отношении крестьян творится методами хищнического рынка, методом ценового грабежа и безучастием государства к судьбе крестьянина. Ныне литр бензина стоит больше чем литр молока, приобретение комбайна  из-за его космической цены приравнивается для крестьянина к приобретению звездолета. 
С другой стороны, возвеличили до великой роли авангарда истории босяков, люмпенов. Определили место и роль интеллигенции в качестве «прослойки». Сейчас в условиях, когда золотая сотня олигархов и 3% сверхсостоятельных собственников   распоряжаются почти всем богатством России, а 90% - нищие, 7 %  - «ни  рыба, ни мясо», но по мысли либеральных теоретиков – это есть социальная основа для становления «среднего класса» – основы подлинной демократии. Показательно заметить, что представители этого «среднего класса» – опора современной демократии, совсем не давно ходили в малиновых пиджаках, с массивной золотой цепью на шее. В народе их звали «синие», так как среди них было много уголовников, которые, пройдя тюрьмы и зоны, расписали в целях тюремной инициации свое тело наколками. Малиновые пиджаки сейчас не в моде, «опора демократии» оделась в иные одежды.  Но личностное содержание не меняется со сменой одежды. Поэтому имиджмейкеры, стилисты, политтехнологи вынуждены работать день и ночь, чтобы «личико» российской демократии было цивилизованным. Голливуд отдыхает, когда за дело берутся российские мифологи. 
Итак, в современной России образовался огромный по количеству, плохо определенный в силу переходного периода не классический рабочий класс, а некий резерв дешевой рабочей силы. Эта социально аморфная рабочая масса  постоянно пополняется, многократно возрастая за счет мощной подпитке со стороны  возросшего числа бомжей, безработных, челноков-тряпичников, мигрантов, беспризорной шпаны, наркоманов и прочих людей во множестве своем стремительно падающих на социальное дно общества. Мы не ошибемся, если назовем это социальное месиво дешевой рабочей силы – люмпенской массой. А люмпенам, как известно, не чего терять кроме своих цепей, они безучастны к ценностям традиционной культуры.   
Россия люмпенская, нищая как она может быть носительницей духовно-аристократической, боевой, мужественной идеи православия?  Люмпен – это лишь хворост для огня революции, или грязь под ногами, мешающая людям Божьим идти по дороге истории. Следовательно, не православие нуждается в них, а они в спасительной силе православия. Когда из глубины человеческого падения прокричит воплем падшая тварь, тогда зерно православия прорастет и даст всходы. Важно сеятелю не проспать время посева.
Это сказано жестко, и потому в аспекте аксиологии противоречит духу православия. Суть христианства в милосердии,  в спасении падшего. Но, если без сантиментов аксиологии, то спасение падшего не есть спасение его во грехе. Спасается тот, кто без греха, и потому желающий спасения, идет  самостоятельно к спасению путем покаяния и борьбы с болезнью греха. И все же здесь есть аспект христианского сердца, милосердия. Христос заповедовал, что в деле спасению падшего, слабого и больного человека на первом месте сам человек, милосердие к нему, а не предубеждения, оформленные в форму закона, господ, нелюбящих людей из народа, ибо не человек для субботы, а суббота для человека, не действие закона, а действие благодати. В этом гуманистическая, подлинно демократическая суть православия. И православие сейчас проверяется на подлинность, ибо велик соблазн у православного судьи не считать человеком бомжа и люмпена, к больному и слабому отнестись с позиции силы. Сложность для судящего действия православной оценки в ответе на вопрос: Как в условиях рыночного фундаментализма, где действует закон волчьей стаи, остаться православным? Молодые люди, выросшие в условиях российского капитализма, на вопрос преподавателя: «Готовы ли, Вы ради карьеры поступиться совестью, нарушить закон, пойти на преступление? Отвечают в большинстве своем: Да!  Приехали, но не спешите выходить, ибо остановка «не капитализм с человеческим лицом», а «дикость и варварство с мордой зверя».
Православным важно понять, что самая богатая по своим природным богатствам страна имеет самый нищий, до нитки  обворованный народ. Люди стали люмпенами не по своей доброй воле, их сделали таковыми. Потомство люмпенов уже пометили клеймами убойного скота, клеймом рабов. Реклама господской  культуры навязала девушкам наряд проституток, юношам проткнула кольцом губу (так в древности за подобные кольца водили рабов). Развращение, расчеловечивание человека – это есть процедура подготовки живого товара – человеческого тела, души к продаже. Продается ли любовь, совесть, честь? Все продается, если человек готов это продать, дело лишь в цене. Расчеловечивание и развращение человека из простого народа и есть подготовка его к продаже. Если православие найдет слова, способы разъяснения творимого преступления, то масса люмпенов станет стадом Христовым и пойдет за дело Церкви  на труд и подвиг.
В связи с этим вопрос: найдет ли православие эти слова, способы убеждения, если будет  в конфронтации с позитивными силами коммунистической партии и в дружеском консенсусе с партией власти?  Вопрос не имеет однозначного ответа. Он требует не теории, а практики работы с людьми социального дна. Собственно этим и занимается в своей повседневной деятельности Православная Церковь. Важно в этой творческой, душевно затратной работе не скатиться в политиканство и соглашательство и не забыть, что Богу Богово, а кесарю кесарево.     
Интеллигенция, как уже было сказано, – это социальный слой «между», «прослойка». Это очень подвижный, мобильный социальный слой и является своеобразным индикатором системных изменений социальной жизни общества. Люди, желающие быть интеллигентом, решившие играть социальную роль  интеллигента – человека, профессионально занимающегося интеллектуальным трудом в интересах того или иного дела, запускают в жизнь механизм культурной селекции людей, воспроизводят через упрочение социальной иерархии структуру действительного разделения труда, деление людей на господ и рабов. Говоря образно, в социальной иерархии общества есть этажи власти, которые на верху общественного здания,  и есть этажи исполнительского труда, которые, естественно, располагаются ниже нулевого уровня здания. Путь наверх и путь вниз осуществляется  посредством движения на ленте эскалатора. Эту ленту эскалатора мы уподобляем конвейеру образования, образовательному действию культуры общества. Известно, что на ленту эскалатора может   вступить одновременно ограниченное число людей. Поэтому, чтобы не создавать давку при входе на эскалатор, у входа на эскалатор устанавливают турникет, иногда вводят строгий пропускной режим. 
Образовательный, воспитательный, методологический, технологический труд по воспроизводству социальной иерархии общества через деятельность культурной селекции осуществляется интеллигенцией по социальному заказу сильных мира сего. Власть определяет: какое количество специалистов надо в подвал, какое – наверх, чему и как учить специалистов для работы в «подвале», – соответственно,  чем и как учить для работы  «наверху». В этом объективно существующем сепараторе культурной селекции есть всех интересующая деталь – турникет перед эскалатором, который выносит человека на вершину социального могущества. Почему через этот турникет проходят определенные люди, а другие не проходят?
Здесь важно отметить такую деталь, что победа в борьбе за место под солнцем, за верховное место в социальной иерархии обеспечивается не в кремлевских палатах. Там она завершается победным возгласом, но обеспечивается она проходом в юношеские годы через турникет на эскалатор, несущий счастливчика в царство власти. Почему бездушный к  индивидуальной судьбе человека эскалатор культурной селекции выносит на финансовый олимп преимущественно евреев, в цеха заводов – русских, за прилавки рынка – «кавказцев» и т.д.. Это не случайность, а закономерность. Суть которой заключается  в способе актуализации социального качества человека. Единичный человек, социальный атом являет собой социальное бессилие, он не пройдет через турникет на эскалатор власти, через него пройдет человек,  который в духовном порыве уподобляется лучу социальной силы, который вобрал в себя  помощь и поддержку семьи, славу и гордость национальной культуры, духовную самодисциплину его конфессиональной общины. В этом мире побеждает сила социальной концентрированности, личностной собранности человека культуры.
В свете этого, этого православные должны спросить себя: как они могут позитивно влиять на динамику социальной жизни, если они даже не имеют права на преподавание «Основ православной культуры» в  национальных школах России, если образовательная политика не стала приоритетной сферой в деятельности РПЦ?
Работа РПЦ с интеллигенцией очень деликатная, но чрезвычайно перспективная и продуктивная работа. Если эти люди «между» встанут в пространство между страждущим российским народом и Христом, повинуясь зову воцерковленного ума и сердца, и начнут профессионально работать на конвейере образования, то «лед тронется» и социальная структура общества потечет по православному течению истории. Правда РПЦ,  для работы с современной российской интеллигенцией, живущей все еще ментальностью богоборческого марксизма-ленинизма, требуется личностный масштаб, сила веры  апостола Павла, чтобы из интеллигентных  циников и скептиков появился легендарный Дионисий Ареопагит. 
Правящая элита – некий коррумпированный симбиоз чиновников и олигархов, построивших для себя либеральный рай, нуждается в России как червь в обжитом для жратвы яблоке.  Для людей, примеряющих на себя одежды богоизбранных или  сверхчеловека, или даже магическое бытие самого бога, православие нужно в лучшем случае как экзотика, как деталь интерьера для гламурной демократии. Люди, которые  служат маммоне, не могут служить Богу. Не может быть никакой иллюзии в отношении слуг маммоны – они враги православия. Но это враги, имеют всю полноту власти. Власть же не дается человеку без воли Бога. И здесь возникает лукавый вопрос: зачем же Бог позволяет безбожникам властвовать над людьми?
Чтобы через лукавство этого вопроса не отдать свою душу соблазну лукавства, надо отрешенно взглянуть на этот вопрос.  В сочетании «вражья власть» говорится о власти страстно, предвзято из-за характеристики власти как вражьей. Сама по себе власть как отчужденная  от частностей воля жизни целостного социума, ни враждебна, ни дружественна. Она становится таковой в деятельном характере отношения к ней  со стороны носителей частной жизни. Вектор частного и общего интереса жизни всегда не совпадают. Люди, преследуя свои корыстные интересы, всегда пытаются подчинить властную волю общей жизни своим интересам. Те люди, которые допущены до руля этой власти, имеют больше возможностей узурпировать власть, заставить ее работать на себя, а те, кто находятся далеко от руля власти, склоны завидовать, негодовать и в критике правителей-узурпаторов, критиковать и  само существо власти, которое от Бога.
Если есть хитрость мирового разума, который через  свободную деятельность, самозабвенно живущего во всех своих делах человека неуклонно, бесстрастно реализует свою родовую, вселенскую волю, то и человек православный должен стремиться к этой мудрой «хитрости» мирового разума. На властителей надо посмотреть отрешенным взглядом Бога – бесстрастно. Как же это возможно – смотреть на желаемое без желания? Возможно, если смотреть на желаемое в состоянии бескорыстия  любви-дара. Той любви, которая присуща Богу Любви, Который сказал «любите врагов своих». Отношение, осуществляемое в силе любви-дара, не есть отношение холуйства, потакания злу, а есть отношение Вседержителя, Господа, Спаса в силе. Это отношение духа, стоящего в истине, в совершенстве красоты, в благодати добра. Это действенное отношение никем и ничем не преодолимой силы Бога, уважающего в сотворенной Им твари свободу выбора, решимость быть кем-то в иерархии Божественного бытия или в иерархии ада и воздающее каждому по мере выбранного им бытия. Злу воздается бездной смерти, энтропией небытия. Злой разрушитель достигает своего идеала – слияния со все разрушающей силой – с силой смерти.  И созидатель добра получает возможность жить вечно и творить в Царствии Божьем.   Недеяние Бога есть действие открытости возможного бытия, которое не препятствует становлению любого свободного выбора бытию действительному, бытию свободно живущей твари.
Исходя из правильности Божьего отношения к власти, из исторического опыта христианства, выжившего во времена Нерона, ставшего государственной религией во времена Константина, надо выстраивать свое отношение к существующей в современной России власти. Условием успешности выстраивания православного отношения к российской власти является духовно-личностное совершенство православного человека. Как правило, решение всех проблем  упирается в проблему зрелости человеческих качеств. Православный человек, по слову Христа – это «соль земли»,   «свет мира»,  духовная «закваска» для  жизни души человеческой. Православный воплощает в своем образе образ Бога, но не абстрактного бога, не химеру экуменистического сознания, а образ духовной воли исторически жившего и реально воскресшего богочеловека Иисуса Христа.  Православный воплощает в интенциях своей веры мистическую очевидность знания, что богочеловек, распятый вместе с разбойниками на кресте, есть единосущная, нераздельная и неслиянная Ипостась Пресвятой Троицы – Бога Отца, Бога Сына и Духа Святого. Нам надо идти во власть в силе Бога. Пойдет ли власть навстречу к нам? Это вопрос к разумению власти. Если она не идет навстречу божьим людям, то умна ли она, и стоит ли огорчаться оттого, что мы с ней разойдемся в пространстве российской истории?
Итак, субстратная основа социальной жизни современной России названа, дан некий вариант православного отношения к ней. Сейчас следует  определить ее субстанциональный характер, принцип культуры, которая определяет  исторический вектор становления изменений в социальной структуре российского общества.
С точки зрения православной аксиологии – культура, которая определяет исторический ход изменения социальной динамики современного российского общества – это культура неоязычества, антихристианская культура, поставившей себе целью создать на земле постхристианскую цивилизацию. Данная аксиология властного суждения есть проекция антихристианского сознания, имеющего огромную власть в мире. Но это их видение, их намерение относительно хода исторического развития человеческой цивилизации. Мы, конечно, должны знать  и учитывать в своей деятельности мнение не мальчиков, а мужей власти, но ориентироваться в своей деятельности не на мнение кого-то, а на тенденции объективного развития человеческой истории. Человек полагает, Бог располагает, много званых, мало призванных  Божье предопределение просвечивает в объективном ходе истории. Будем руководствоваться в своей деятельности этим предвечным светом промыслительной воли Бога, которую в некоторой мере прозревали гениальные мыслители человечества. Рассмотрим формационный, социологический и теологический подход к возможному прочтению хода всемирной истории. 
Великий Гегель решал проблему отчуждения между господином и рабом через диалектику рабского и господского сознания. Гегель диалектически убедительно доказал мыслящему сознанию человека, что Господь поругаем не бывает, так как, несмотря на все земное могущество господ, раб побеждает их в ходе исторического развития. Но в действительности, власть над ходом истории не принадлежит ни рабу, ни господину, а справедливому итогу их борьбы за земное господство. Истину же справедливости определяет на весах любви Сам Бог. Умозрения Гегеля выявило системное, холистическое качество хода истории, сверхчеловеческий, объективный характер ее законов. История творится людьми, которые до их исторической деятельности были сотворены духовной культурой истории. Суть этой духовной культуры истории Гегель видел в жизни Абсолютной идеи – в умозрительном образе Пресвятой Троицы христиан.
Однако, христианин Гегель дал гностическое истолкование христианского Бога, сделав трансцендентного Бога имманентным  ходу человеческой истории. Гордыня гностического разума отвергла авторитет Истины откровения, теоретический разум умозрительной диалектики подчинил себе практический разум нравственного сознания, дав основания для критики заповедей Нового Завета.
Протестантский панлогизм Гегеля был, критически отвергнут с позиции иррационализма личностной веры С. Кьеркегором, но зато с энтузиазмом подхвачен и развит в духе материализма Л. Фейербахом и К. Марксом, а затем и философом жизни Ф. Ницше провозгласившем: «Бог умер!».   Философы материалисты и философы жизни в своей теории не нуждались в гипотезе бога, а в своем поведении обрели независимость от авторитета традиционной христианской морали. Но теоретическое алиби для оправдания своего нравственного произвола, для идеологического обоснования истины революционной войны в борьбе с устоями христианской монархии им было необходимо. И тогда их творческое воображение родило бога истории  – бездушную, безличностную волю объективного закона истории. У Ницше в основе этого закона  биологический цикл возвращения жизни к своему истоку, у Маркса – экономический детерминизм, возведенный в ранг непреложного и главенствующего факта жизни искусством идеологии и одержимостью веры идеологов марксистского сознания, верующих в избранный народ истории  – пролетариат и возможность достижения людьми «земли обетованной» по имени «коммунизм».   В теории Маркса, Ницше нравственное безбожие человека, присягнувшего в духе своем идеалу сверхчеловека, получили теоретическое обоснование в философии имманентизма, в теории естественнонаучного по форме и пантеистического, языческого по духу эволюционизма.
Не случайно, А.Ф. Лосев получил десять лет лагерей от цензоров чистоты марксизма–ленинизма за утверждение, что диалектика марксизма-ленинизма есть теория сатанизма. Лосев, воспитанный в традиции православного мышления  русской религиозно философской мысли не ошибался, давая такую оценку диалектике ленинского марксизма. И действительно, подтверждение правоты суждения Лосева мы видим в практической реализации доктрины марксизма на русской почве,  ницшеанства на немецкой. Это практическая реализация идей сверхчеловека  недвусмысленно продемонстрировала воинственную враждебность философского имманентизма христианскому воззрению людей и их христианскому образу жизни. Все мыслимые и немыслимые преступления против православной цивилизации были совершены режимом Сталина в России и Гитлера в Германии.
Но говоря словами Гегеля «все действительное – разумно, а все разумное – действительно». Практика социализма и национал социализма была эффектной, разрушительно-действенной практикой. В чем же разум этой действительности? Это превращенная форма христианского разума. А.К. Сен-Симон мыслил утопию социализма в духе христианства, интенции хилиазма, решительности эсхатологического чувства истории, универсализм гуманизма, широта демократизма – все это было взято марксистами из христианского учения о человеке и его назначении. Но взято не как истинный смысл человеческой жизни, а как идеологическое, аксиологическое средство для обоснования правды антихристианского идеала жизни сверхчеловека.   
Духовный парадокс истории состоит в том, что энергетику христианских идей используют на полную силу антихристиане. Они, владея софистикой превращенной формы, временно отменяют закон соответствия диалектического средств деятельности человека целям этой деятельности. Используя аксиологию демонизма, они суггестивным способом убеждают людей, что их демонические цели построения царства сверхчеловека самые истинные, благородные, прекрасные цели и для достижения этих «гнилых» целей используют реальную силу истинных ценностей христианского сознания. Ницше, отрицая христианство как религию рабов, видел в образе Христа идеал сверхчеловека, стоящего по ту сторону добра и зла в истине свободы. Маркс взял на вооружение христианский пафос борьбы с маммоной в борьбе против христианских монархий.
Когда Гегель говорил, что в его философии человеческое сознание обрело полноту истины. Гегель повторил мысль Христа, что  путь к Богу после смерти и воскресения Христа один в своей истинности – это путь христианства. Истина духа неизменна со дня творения, но пользуются этой истиной более активно силы зла, чем силы добра. Нарушение диалектики цели и средств не может долго продолжаться. Она эффективна в короткие времена истории, но ей нет места в большом историческом диапазоне. Но в действительности истории нет места и бессилию добра, его лени по отношению к силе истины Божьего Духа.
Давно уже сказано, что православной ментальности русских не хватает «срединной культуры» – аксиоматики религиозного акта, актуализированного в экспрессию аксиологического суждения, в прагматизм эффективного действия. В условиях жесткой борьбы за души людей нам не завоевать образовательное поле культуры, если мы не будем умнее, искуснее софистов. Следя за ходом мысли евангельского Христа, видишь, что Он на целую голову превосходит своих весьма опытных оппонентов. Христос победил сатанинскую хитрость, лукавство мира силой человеческого ума. Ели мы не достигнем зрелости ума Христа, мы не одержим победы.
Чтобы привлечь на сторону православия социально мобильную часть общества – интеллигенцию, мало быть диалектиком в духе гегелевской науки логики, социальным инженером в духе социального активизма марксистов, пионером в антропологическом преображении человека на уровне жизненного порыва дионистической, ницшеанской культуры. Надо в искусстве всего этого быть православным рыцарем христианского вероучения. Примерно таким, какими были И.А. Ильин или А.С. Панарин.
На стороне православных - свидетельство Божьей истины, свет которой пробивается через действия необходимости объективного закона функционирования и развития общества. К Маркс открыл внешнюю событийность формационного развития общества, но действительную тайну творческого труда – двигателя истории он не увидел, ибо проигнорировал духовно-религиозную мотивацию человека на жертвенный, бескорыстный труд. М. Вебер подправил Маркса, показав, что в основе первоначального накопления капитала лежит не только грабеж и обман пиратов рынка, но, прежде всего, аскеза протестантских трудоголиков, видевших в успехе своего предпринимательства знак  своей богоизбранности. Воспитанное христианством доверие человека к человеку, доверие человека к власти, которая от Бога, почитание иерархии, добродетель смирения, жертвенности и терпения во имя Бога – все это и сделало человека субъектом творческого, на пределе невозможного, усилия труда. Рабский труд мало эффективен, ростовщическая прибыль порождает пустыню отчуждения, душевную смерть и недоверие человека к человеку и, в конце концов, успех ростовщика возвращается бумерангом к творцам финансовых пирамид, неся за собой всеобщую смерть любому созидательному труду. Источник всех прибылей в духовно зрелом, нравственно честном, добровольно жертвенном труде.
Сейчас специалисты по демонической аксиологии, выступая в одеждах модного постмодерна, пытаются в контекст своих сатанинских планов заставить служить своим целевым установкам духовно-творческую суть труда. Для этого они действие духовной мотивации человека включают в контекст не трудовой, созидательной деятельности, а в контекст досуга, пустого времяпрепровождения, в контекст игры. Они выводят искусственно из жизни человека  риск, усилия, страдания от процесса труда, чтобы впустить в трудовое пространство жизни «птицу счастья» – удовольствие, кайф, оргазм, безумие бесконечного счастья. Как крыса, находясь в экспериментальном вольере бихевиориста, может до самой смерти стимулировать лапой активность электрода, вживленного в участок «рая» ее мозга, так и человек-потребитель может до абсолютной нищеты и абсолютной духовной деградации покупать навязанные ему рекламой никому ненужные кроме производителя товары.
«Мудрость» софистов прирастает прямо пропорционально их наглости. Если это знать, то не так страшен черт, как его малюют. Оставим лукавую мудрость слугам лукавого и обратимся к тем мыслителям, для кого Бог – очевидность их душевной жизни.
Наш соотечественник Питирим Александрович Сорокин – великий  социолог, сын своего народа, православно верующий человек, создал фактически современный тип теоретической социологии. Его анализ социально-культурной жизни весьма интересен и полезен для православного человека. По авторитетному мнению Сорокина в основе социальной динамики общества лежит фактор культуры. Вернее сказать, социальную динамику жизни общества определяет борьба двух идеальных типов культуры: идеациональной и чувственной. Факт постоянной и непрекращающейся борьбы двух идеальных, абстрактных типов культуры приводит к реальности смешения духовных тенденций истории общества и к образованию смешанного, исторически конкретного типа культуры. Но в основе видимой конкретно-исторической культуры лежит всегда невидимая борьба двух духовных начал, определяющих существо идеальных типов культур. Сущностное различение между идеациональной и чувственной культурой осуществляется по определенному основанию. «Поскольку природа любой культуры, - считает Сорокин, _  определяется ее внутренним аспектом – ее ментальностью, … то характеристику идеационального, чувственного и смешанного типов культуры следует, собственно говоря,  начинать с описания больших посылок их ментальности. Прежде всего условимся , что эти большие посылки состоят из следующих четырех пунктов: 1) природа реальности; 2) природа целей и потребностей, которые должны быть удовлетворены; 3) степени, в какой эти цели и потребности удовлетворяются; 4) способов их удовлетворения»(1) (Сорокин П.А. Социальная и культурная динамика. М., 2006. С.62). Если применить в действии этот критерий различения, то мы явственно увидим противоположность двух культур. Схематично Сорокин это иллюстрирует на странице 50 названного произведения в следующей схеме:
Идеациональный тип культуры
 В нем преобладают:
Чувственный тип культуры
В нем преобладают:
Рационализм, мистицизм
Эмпиризм
Идеализм
Материализм
Этернализм (ориентация на вечное)
Темпорализм (ориентация на временное)
Индетерменизм
Детерменизм
Реализм
Номинализм
Социологический универсализм
Социологический сингуляризм
Понятие корпорации или юридического лица как первичной реальности
Представление о том, как юридическое лицо есть полезная функция
Этика абсолютных принципов
Этика счастья (гедонизм, утилитаризм, эвдемонизм)
Небольшое число открытий в естественных науках и небольшое число изобретений
Множество открытий и изобретений
Статичный характер общественной жизни, медленный темп ее изменения
Динамичный характер общественной жизни, быстрые темпы ее изменений
Идеациональный  стиль в живописи
Визуальный стиль в живописи
Священное Писание как высший образец литературы
Светский реализм и натурализм в литературе с элементами сенсуализма и даже секса
Чистая или смешанная теократия
Чистая или смешанная светская власть
«Искупление» как главный принцип наказания и уголовного права
«Урегулирование», перевоспитание, в сочетании с истреблением «неисправимых» и «социально опасных лиц»
Согласно воззрению П. Соркина исторически ведущим типом культуры является идеациональный тип культуры, Идеациональная культура, по сути, религиозна и за ней будущее истории. Но в период исторического кризиса, когда чувственный тип культуры доминирует в духовной жизни общества, тогда история человечества балансирует на грани «апокалиптической катастрофы».  «В период доминирования чувственной культуры,- пророчески замечает Сорокин,- « на смену  великому христианству придет множество самых отвратительных небылиц, состряпанных из фрагментов науки, обрывков философии, настоянных на примитивной мешанине магических верований и невежественных суеверий».(2)
 В целом взгляд на историю человечества гениального социолога  П.А. Сорокина по христиански оптимистичен и научно прагматичен, технологичен. Исторический оптимизм Сорокина в том, что субъектом истории, который способен позитивно менять динамику социальных отношений, социальную структуру общества, является человек идеациональной культуры  – культуры, в которой есть субъективная очевидность христианского Бога и нравственная воля заповедей Христа. Действительным субъектом истории является Христос, Который через интенции сознания идеациональной культуры осуществляет Свою провиденциональную волю в человеческой истории.  А научный прагматизм, нацеленность на практический результат в обнаружении алгоритма духовно преображающей силы   идеациональной культуры раскрывается в контексте детально описанных и научно проанализированных социальных условий реализаций целевых установок человека культуры. В качестве алгоритма спасительного действия  идеациональной культуры называется религиозно-духовное делание человека в состоянии «катарсиса»,  «харизмы» и «воскресения». «Западному обществу, очищенному огнем пережитой катастрофы будет ниспослана новая благодать (харизма), а вместе с ней – воскресение, и высвобождение новых творческих сил. Народы Запада войдут в конструктивный период новой  – более интегралистской – суперсистемы и новое благородное общество возрастет не на иссохших корнях чувственной культуры, а на более крепких и здоровых корнях интегрализма. Таким образом, начнется новая эра западной культуры». (3) Дай Бог, чтобы прогноз Сорокина, а не О. Шпенглера воплотился в жизнь.  И элита современных Афин  – Парижа или Берлина отвергла варварство современного Рима ­– Вашингтона и вернулась бы к истине христианской культуры. Может ли Запад противостоять современному варварству США? –  покажет время. Мы же должны рассчитывать только на себя и Бога и использовать христианский оптимизм  и прагматизм П.А. Сорокина в своих православных целях.
Что касается  собственно теологического взгляда на существо рассматриваемой проблемы, то здесь мы обращаем свой взор к взглядам православного мыслителя «серебряного века» российской истории, творчество которого мы несправедливо забыли. А между тем, он знал тайные пружины российской смуты не по слухам, а из активной деятельности в условиях революционного подполья, имел ценнейший опыт христианского покаяния, и духовные плоды его в форме преображенного ума. И потому он мог свидетельствовать о духовном законе человеческой истории. Речь идет о Льве Александровиче Тихомирове – идейном лидере народовольцев, а после покаяния ­ – слуге царя, друге П.А. Столыпина, идеологе монархии, теоретике православной историософии. 
Нам, как раз, сейчас не хватает умудренной, очищенной от суеты спокойствия, бесстрастности покаянной мысли Тихомирова, смело глядящего в грозные сполохи эсхатологического конца истории, и видящего божественный смысл всего происходящего.  В чем же сила тихомировского воззрения на ход истории? В некотором содержательном состоянии его духовно значимого сознания. А именно:
1.                     В ровном, сильном от покоя бесстрастия интенциональном свете этого сознания, питаемого действием органической и естественной установкой его души. « Мы для самих себя должны  внимательней всего, бережнее всего, охранять неприкосновенность Божественного авторитета. Это нам нужно для того, чтобы наше общество и государство могли иметь высокую личность, способную к тому  внутреннему самоуправлению, которое есть основа свободы общественной и государственной. Предавая Бога, – мы предаем себя. И потому-то вся  дальнейшая судьба России зависит от того, поймут ли  у нас  сделанную ошибку и станут ли твердо на охрану Божественного авторитета? С этим все остальное придет, без него все погибнет».(4)
2.                     Духовная очевидность бытия Бога подтверждается и упрочивается  разумом веры. «Существование нашей личности утверждается нашим внутренним сознанием и не подлежит никакому оспариванию, так как это сознание есть единственный  критерий  достоверности всех источников познания» (5). Мы можем во всем сомневаться, но  только не в сознании, которое несет и сомнение, и утверждение. Без сознания нет самого сомнения. Знание сознания, совместного бытия  сознающего Я свое знание себя неоспоримо, ибо первично. Первично в том плане, что познаваемое Я  открыто для света познания, которое может исходить из познающего себя Я. Это бытие света, в котором свет знает, что он свет, а не тьма. Это есть первичное и основное наше знание. Религиозная вера основывается на очевидности видения этого света первичной реальности  самопознающего себя Я. Тогда как атеистическая вера есть произвол – вера вопреки очевидности первичной реальности. «Тот способ познания, на котором зиждется вера, то есть непосредственное восприятие, в общей сумме  познания не отвергается, а лишь дополняется  предметным способом узнавания»(6) Мы  можем  входить в область философии лишь при допущении, что есть источник религиозного знания – Бог, дающий нам знание откровения. Но откровения есть от Бога и не от бога. Идет борьба человека за истинный источник  откровения.
3.                     Человек, желающий спасения, обязан быть воином в борьбе за истину Божьего откровения. «Мировая жизнь есть область великой  борьбы, в которой решались  и решаются судьбы человечества, не только то, чем люди сами хотят быть, … но то, что Высшими силами  вселенского бытия поставлено целью мировой жизни, той  целью, для которой люди получили именно данную, а не какую иную природу и способности»(7).
4.                     Все многообразие знания, претендующего быть знанием откровения, может быть осмыслено в противоположности знания, данного с одной стороны  трансцендентным в Своей Усии, не имманентным тварной природе  Богом-Творцом, а с другой стороны, –  знанием гностической эманации природного Абсолюта, неоплатонического Единого, Всеединства из философии В.С. Соловьева, софийным светом Каббалы, пульсацией Брахмана, жизнью Пана и т.д. и т п. Тихомиров  дает в своих произведениях панорамную аналитику  борьбы этих двух типов знаний и делится опытом  верного отношения к ним.

5.                        В мировоззрении  Тихомирова нет ни экзальтации  фанатика, ни тупости смирения, а присутствует кристальная ясность убеждения истинно верующего православного человека. У истории нет сослагательного наклонения. И все же  ловишь себя на  мысли, а что если бы  П.А. Столыпин был бы более внимателен к советам Л.А Тихомирова, и может быть тогда «великие потрясения» не сломали бы исторический  ход великой России. Этого не произошло, так как П, А. Столыпин не услышал православного мудреца, а Л. А. Тихомиров  не смог найти в нужный момент убедительное слово для православного властителя. Но  вот, что знаменательно для нас Бог попустил встречу православной мудрости с силой православной власти в России, где бесы революции творили, что хотели. « И свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Ин. 1:5.). Сила  же человека в правильной причастности свету. «Пришел к своим, и свои Его не приняли. А тем, которые приняли Его,   верующим во имя Его, дал власть, быть  чадами Божьими., которые не от крови, ни от хотения плоти, ни от  хотения  мужа, но от Бога родились» (Ин. 1:11-13.). 

 

Литература
[1] Сорокин П.А. Социальная и культурная динамика. М., 2006. С.62.
2 Там же С.882.
3 Там же С. 884.
4Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории М., 2004. С. 18.
5Там же С. 98.
6Там же С.29. 
7 Там же С. 30.



Князев В. М.
д.ф.н., профессор, проректор
Уральского института бизнеса им. И.А. Ильина



Возврат к списку материалов

Новости ДЕЛОРУСа
Православный календарь



Церковнославянский семинар  Русская Православная Церковь Уральский институт бизнеса им. Ильина Русская народная линия
 
Изборский клуб

   Родная Ладога